Церковь святой Екатерины в Мурино
Церковь Святой Екатерины в Мурино, построенная в 1786–1790 годах, представляет собой пример экспериментальной архитектуры Николая Львова, вобравшей в себя как элементы античности, так и местного зодчества.
Церковь является единственным объектом, напоминающим о существовании в этой местности усадьбы графов Воронцовых, включавшей в себя, помимо церкви, главный двухэтажный дом и благоустроенную территорию с садами, оранжереями и парковой архитектурой.
Церковь проектировалась как усыпальница жены посла в Лондоне, графа Семёна Воронцова, Екатерины (урожденной Сенявиной), скончавшейся в Италии в 1784 году. По первоначальному замыслу она должна была служить местом упокоения обоих любивших друг друга супругов. Заказывал строительство брат Семена Воронцова — Александр.
Для храма святой Екатерины Николай Львов применил редкий для своего времени тип постройки «иже под колоколы», который совмещал в одном здании несколько вертикальных функциональных зон. Нижний уровень здания образует сводчатые помещения усыпальницы. Основной объём церкви включал квадратный зал для богослужений, перекрытый куполом с кессонированными сводами. Выше располагался ярус звона — деревянная восьмигранная конструкция, а завершала композицию ротонда-бельведер с коринфскими колоннами. Композиция нижней части храма позволяла равномерно распределить вес верхней части, а использование дерева в двух верхних ярусах обеспечило лёгкость конструкции и позволило создать сложные формы.
Деревянный верх несут на себе две мощные матицы — потолочные балки, расположенные накрест по диагоналям четверика. Хорошей сохранности этой части здания способствовали плотная шпаклевка и слой защитной краски. Окраска маскировала дерево, сглаживала разницу материалов и создавала впечатление единой каменной конструкции.
Главный — южный фасад, — обращённый к помещению бывшего барского дома, оформлен тосканским портиком с треугольным фронтоном, на котором сохранилась дата окончания строительства — 1790 год. Специальной является и ориентация храма, при которой входящие с юга смотрели на экседру — полукруглую глубокую нишу, предназначенную для размещения надгробного памятника Екатерине Воронцовой.
Особенностью интерьера стало использование уплощенного купола с квадратными кессонами, окруженного боковыми экседрами. Иконостас выполнен в форме полуротонды с белыми коринфскими колоннами, имевшими позолоченные капители. Согласно предположениям, образы для иконостаса написал художник Владимир Боровиковский. В парусах купола размещены изображения евангелистов, сходную иконографию которых художник позднее использовал в росписи Казанского собора в Санкт-Петербурге.
Несмотря на первоначальную идею, церковь святой Екатерины так и не стала местом покоя для семьи графов Воронцовых. Екатерина Воронцова покоится в Венеции в церкви Сан-Джорджо-деи-Гречи Константинопольского патриархата. Сам Семён Воронцов после выхода в отставку принял решение остаться в Лондоне, где в преклонном возрасте скончался в 1832 году. Его имя присвоено одной из улиц на северо-западе города — Woronzow Road.
Церковь претерпела значительные изменения в XIX–XX веках. В 1856 году была перестроена колокольня, а в начале XX века укреплены стены здания. После революции храм подвергся разграблению. В 1922 году ценности были изъяты, а в 1938 году здание официально закрыли, в 1940 году передали под клуб. В годы войны церковь использовалась как наблюдательный пункт и убежище для беженцев. После войны в алтаре хранили овощи, а сам храм служил складом и пунктом приёма стеклотары. В 1960-х годах рассматривались проекты сноса, но они не были реализованы.
В 1988 году церковь была возвращена верующим. После косметической реставрации, включавшей обновление фасадов и интерьера, храм вновь был освящён.
Аналогичные композиционные приёмы, использованные Николаем Львовым в проекте церкви Святой Екатерины, можно встретить в надвратной церкви-колокольне Борисоглебского монастыря в Торжке. Экспериментальный подход, объединяющий классицистические принципы с практикой вертикальных многоярусных построек, не получил широкого распространения, однако стал значимым примером возможности синтеза различных культур в одном объекте, что характеризовало работу Львова в архитектуре религиозных построек.
