Усадьба Вороново
Усадьба Вороново — один из наиболее выдающихся примеров подмосковной усадебной архитектуры конца XVIII века авторства Николая Львова. Комплекс расположен в 61 километре от Москвы по Старо-Калужскому шоссе и получил своё название от реки Вороновки, на берегу которой находится.
Архитектурное развитие усадьбы достигло пика в конце XVIII века, когда Артемий Иванович Воронцов, сенатор, крестный отец Александра Пушкина и потомок казнённого при Анне Иоанновне кабинет-министра Артемия Волынского, которому ранее принадлежала эта земля, поручил Львову перестройку главного дома, парка и хозяйственных построек.
Усадьба состояла из центральной части с главным домом, конного двора на севере, церковного участка к юго-востоку от него, а также большого парка по обоим берегам обширного пруда. Проект усадьбы предусматривал возведение на высоком берегу запруженной реки каменного трёхэтажного здания с восьмиколонным портиком ионического ордера, полуротондой на садовом фасаде и просторной лестницей, занимающей все три этажа. При этом здание, ориентированное вдоль красной линии дороги, не имело выраженного парадного двора, что сближает его с типом городских дворцов, а не загородных усадебных домов. Архитектурная композиция предполагала строгое осевое развитие: троичную липовую аллею, партер, дворец, садовые террасы и грот.
Парадные залы размещались во втором этаже и образовывали анфиладу с окнами, выходящими на запад, к регулярному парку и пруду. Жилые пространства были размещены наверху, что также сближает здание с городской архитектурой. Завершённость пространства обеспечивали экседры на концах обширных галерей и лоджии на торцах здания. При этом лоджия, обращенная на солнечную сторону, была обширнее обращенной на север.
Неизвестно точно, когда Львов начал строительные работы в Вороново, однако письмо сенатора Дмитрия Бутурлина, зятя Воронцова, от 1793 года свидетельствует о здании, находящимся в стадии строительства, а также, среди прочего, упоминает о колоннах и ротондах во вкусе Львова. В 1800 году, согласно документам, дворец уже существовал. Помимо проектирования основного дома, Львов также участвовал в перепланировке парка и строительстве конного двора с манежем на сто лошадей. В северной его части были установлены мраморные статуи, копии с итальянских оригиналов. Парк включал в себя три террасы, одна из которых имела трехлучевую систему аллей, а другая — видовую площадку с гротом и голландский домик, возведённый по проекту Карла Бланка.
После завершения строительных работ Артемий Воронцов разорился и в 1800 году продал усадьбу графу Фёдору Ростопчину. Именно с этим владельцем связан период интенсивного культурного и хозяйственного использования усадьбы, но также и её своеобразный закат. Ростопчин после отставки занимался здесь литературной деятельностью. Здесь бывали именитые гости, в частности мадам де Сталь. В имении под его руководством выращивали средиземноморские культуры, разводили лошадей. Однако в 1812 году московский генерал-губернатор Ростопчин лично сжёг дворец, что вызвало неоднозначное отношение современников.
Восстанавливали усадьбу в упрощенном виде. Новое здание, возведённое на фундаменте дворца Львова, представляло собой двухэтажный дом без прежнего архитектурного великолепия. В середине XIX века, когда владельцами стали графы Шереметевы, здание получило мансардный этаж, южное крыло было разобрано, галерея расширена, фасад дополнен аркадой с балконом. К этому же времени относится благоустройство парка под руководством знаменитого ботаника Альберта Регеля.
Современное состояние усадьбы определяется её функцией закрытого санатория. Главный дом подвергся реставрации в 1949 году, в ходе которой были внесены значительные изменения, в том числе добавлен новый портик. Церковь Спаса Нерукотворного с приделами святого Артемия и Марии Египетской, возведённая ранее по проекту Карла Бланка, уцелела в первоначальном виде благодаря тому, что не закрывалась в советское время.
Усадьба Вороново представляет собой сложный памятник архитектуры и ландшафтного искусства, в котором прослеживаются слои, связанные с разными периодами местной истории. Проект Николая Львова, не сохранившийся в первозданном виде, продолжает оказывать влияние на восприятие ансамбля как целого. История Воронова иллюстрирует взаимодействие архитектурного замысла и социально-политических обстоятельств, характерных для последней трети XVIII века и начала XIX столетия.
