Воскресенская церковь-усыпальница в усадьбе Никольское-Черенчицы
Воскресенская церковь-усыпальница входит в комплекс родовой усадьбы Николая Львова Никольское-Черенчицы и расположена на холме с искусственной насыпью, при въезде в усадьбу, к востоку от главного дома.
Круглый в плане храм выполнен в соответствии с пропорциями дорического ордера и продолжает античные и ренессансные образцы.
Одним из его прототипов мог послужить древнеримский храм Весты в Тиволи. Также прообразом мог стать Темпьетто (итал. Tempietto — «маленький храм, храмик») — капелла, построенная в 1502 году в Риме архитектором Донато Браманте.
Здание имеет два этажа. В невысоком цокольном этаже, облицованном валунами, была расположена усыпальница. В дореволюционное время здесь покоился утраченный ныне прах самого архитектора, а также его жены Марии Львовой (Дьяковой). Сейчас здесь находится придел святителя Николая.
Верхний летний храм Воскресения Христова имеет форму купольной ротонды, обрамлённой колоннадой.
Вершина здания имеет конструкцию двойного купола. Внутренний купол украшен кессонами с розетками. Его освещает круглое окно «окулюс», расположенное в центре, по образцу Пантеона Древнего Рима. Внешний купол увенчан золотым яблоком с крестом и верхним окулюсом, закрытым стеклом, защищающим внутренне пространство здания от дождя и снега.
Из внутреннего оформления сохранились фрагменты росписи и лепнины.
Создание церкви-усыпальницы было для Львова не только профессиональным, но и глубоко личным проектом, как и сама усадьба, в которой, как он писал Державину:
«…А здесь, меж мужиками,
Не знаю отчего, я как-то стал умен,
Спокоен мыслями и нравом стал ровен.
С надеждою ложусь, с утехой просыпаюсь,
С любовью выхожу, с весельем возвращаюсь...»
Храм стал не только местом последнего упокоения, но и своего рода духовным завещанием, которое он оставил своим потомкам и всем тем, кто будет впредь исследовать его творчество и черпать в нём вдохновение для своих поисков.
Примечательно, что церковь сохранилась лучше всех среди составлявших усадьбу зданий при том, что сам уникальный проект здания имел все шансы остаться исключительно на бумаге и обязан своим существованием только энергии и настойчивости Львовых.
Идея постройки храма в родовой усадьбе относится к 1783 году, когда Николай Львов вступил в брак c Марией Алексеевной Дьяковой и появилась необходимость обустроить родовое гнездо в Черенчицах. Храм для архитектора был неотъемлемой частью самой концепции усадебного комплекса. На следующий год было подписано «покорнейшее прошение» о выдаче храмоздательной грамоты на строительство церкви.
Уже на этом этапе идея строительства столкнулась с бюрократическими трудностями, которые будут сопровождать проект в течение следующих двадцати лет. Дело в том, что храм планировалось возводить исключительно для нужд семьи архитектора, что относило его к категории «бесприходных» церквей. Подобные объекты, в свою очередь, были запрещены именным императорским указом от 13 июля 1722 года, подтвержденным указом Святейшего Синода от 10 декабря 1770 года. Исследовательница Е.А. Грачева, работавшая с львовскими архивами, также полагает, что странным могло показаться и предполагаемое посвящение будущего храма:
«Желание я имею в Новоторжской моей вотчине в сельце Черенчицах построить церковь во имя трех христианских добродетелей: Веры, Надежды и Любви, хотя ж поблизости того моего сельца и имеются другие приходы, но ко оным во время весны и осени по причине разлития воды и проезда не бывает...», — писал Львов в прошении епископу.
Фактически речь шла об этических категориях, а не о святых мученицах, в честь которых обычно освящались сакральные объекты. Церковная администрация решила подойти к вопросу осторожно и не спеша.
Ситуация сдвинулась только со смертью правящего епископа. После решения административных и юрисдикционных вопросов, спустя почти пять лет, в 1789 году была наконец оформлена храмоздательная грамота, и Львов получил возможность узаконить, вероятно, заложенный уже к тому времени храм. Фактически было сделано редкое и персональное исключение из правил, и уникальная церковь-усыпальница получила шанс на существование.
На этом история не окончилась. Здание нужно было достроить и освятить. В 1795 году архитектор попросил освятить храм, состоявший из двух церквей — верхней и нижней, собственно усыпальницы, уже к тому времени готовой. Вопрос о скорейшей легализации семейной усыпальницы встал перед семьёй по естественным причинам — предыдущие два года были отмечены проблемами со здоровьем обоих супругов и их близкого круга. Жена архитектора — Мария Алексеевна — тяжело перенесла последнюю беременность и роды. Тяжело заболела и её сестра — жена украинского поэта Василия Капниста — Александра. Сам архитектор страдал от проблем со зрением и сломал руку, что лишило его возможности рисовать и писать. Кроме того, из жизни ушла жена Гавриила Державина — близкого друга семьи Львовых.
Николай Львов, преодолевая болезни и козни недругов, проживёт еще восемь лет и уйдёт из жизни в 1803 году. Достроенный храм всё ещё не был на тот момент освящён, но архитектора удалось похоронить в нижнем приделе. Новый епископ провёл расследование, вскрылось нарушение порядка и в освящении было отказано. На этот раз очередной смены церковных чиновников ждать не пришлось — дело было рассмотрено в Синоде, где было сделано парадоксальное заключение о том, что сооруженную «без крайней нужды в противность духовного регламента» церковь вообще-то говоря не следовало бы освящать, но раз уж она построена и подготовлена к богослужениям, то освятить можно как «памятник» и особую приходскую церковь.
Приходской статус противоречил первоначальной идее архитектора о семейном храме, но Мария Алексеевна приняла решение во что бы то ни стало довести бюрократический процесс до конца. Присвоение приходского статуса храму влекло за собой большие расходы — следовало выделять средства на церковных служителей, обеспечить их жильём и земельными наделами и, кроме того, отвести участок при храме для устройства кладбища. Всё это жена архитектора исполнила, был выпущен императорский указ об учреждении церкви как приходской, а Черенчицы, как сельцо, получило теперь уже новый статус — села. Освятить церковь Марии Алексеевне удалось только спустя 16 лет после прошения мужа — в 1806 году. Через год она сама ушла из жизни и была похоронена в той самой нижней церкви, в которой уже находился прах её мужа и за освящение которой они так долго с ним вместе боролись.
Побороться за место для упокоения пришлось и первенцу Львовых — Леониду, который принял на себя заботу об усадьбе. Дело в том, что погребение гражданских лиц в церквях формально было запрещено еще с чумного времени второй половины XVIII века. Леониду Львову, желавшему, «чтобы прах мой истлел подле остатков моего отца и матери, в сей церкви погребенных», удалось добиться еще одного исключения из правил и получить согласие на погребение членов своей семьи в церкви. Верхнюю, собственно Воскресенскую церковь, он обустраивал до конца своей жизни, и освящена она была только после его смерти, в середине XIX века. Так, спустя шестьдесят с небольшим лет удалось оформить все необходимые документы и окончить проект небольшого семейного храма в усадьбе знаменитого архитектора.
Не пройдет и полных ста лет, как усадьба, в которую было вложено столько времени и сил, будет разрушена. Прах хозяев утерян. Нет больше ни обширных прудов на месте осушенных болот, ни ветряной мельницы, что стояла на возвышенности, ни английского сада с озерами и каскадом, ни великолепного трехэтажного главного дома с бельведером и колонным портиком. Однако мавзолей, духовный венец всей усадьбы, — сохранился, и всё также встречает гостей этого тихого места, как и двести лет назад.
